Прощание со стыдом

Имея представление о режиссере, можно заранее предвидеть, что он покажет в следующий раз. Режиссер неизбежно накладывает отпечаток на продукт своего творчества. В спектакле обязательно отразятся его мировоззренческая, гражданственная, нравственная и эстетическая позиции, масштаб личности отразится в его произведениях. Художественное творчество есть самовыражение личности - у зрелого человека она целостна и устойчива. Человек не может быть сегодня патриотом, а завтра - негодяем, сегодня воспевать добро, а завтра - зло, сегодня служить Богу, а завтра - мамоне. В предыдущих своих спектаклях режиссер Омского театра драмы Марчелли отличился тем, что обнажил своих героев, «вытащил» на сцену даже имитацию секса, демонстрируя неуважение к зрителям обоих полов. Содержанием всех его спектаклей стало, по моему заключению, надругательство над всем русским, христианским, советским. И вот новый его спектакль. Сюжет пьесы весьма экзотический. Семье из пары итальянцев нечем заплатить за квартиру. Решено, что она, Рита (Екатерина Крыжановская), будет завлекать сексуально озабоченных мужчин, брать с них деньги, но сексуальных услуг не оказывать. В самый критический момент Рита должна отдернуть занавеску, за которой находится только что якобы умерший ее муж Аттилио (Владислав Пузырников). Мошеннический расчет сделан на то, что клиент испугается и убежит, оставив деньги, предварительно взятые с него. С первым молодым клиентом (Сергей Сизых) задумка удалась, но второй, пожилой, мужчина Аттилио (народный артист России Валерий Алексеев) испортил им весь сценарий. Он стал добиваться обещанных услуг во что бы то ни стало и вступил в торг уже с самим «ожившим» мужем. При первоначальной цене в десять тысяч лир он, постепенно добавляя, довел ставку до половины миллиона, чем заставил всерьез задуматься всех, включая заколебавшегося мужа, т. к. долг за квартиру составлял всего триста тысяч лир. Надо было всего лишь ненадолго уступить свою жену настойчивому прохожему. Обстановка разрядилась только после того, как пожилой Ромео заснул, а, проснувшись, решил, что он получил желанное. В молодой же особе проснулась симпатия к столь настойчивому сеньору. Ничего другого не нашел рассказать про Италию Евгений Марчелли, любящий выдавать себя за итальянца. А ведь сколько интересного дала миру Италия, о чем можно было бы рассказать русскому зрителю языком театра. Впрочем, выбор пьесы - привилегия режиссера, и не будем ее оспаривать. Вопрос в другом: что получилось на сцене. На афишах спектакля «Цилиндр» есть рекомендация: дети до 16 лет не допускаются. Мы бы добавили то же самое пожелание и для людей старше 16. Театр, как выясняется, считает, будто после 16 люди уже повреждены психически и нравственно настолько, что всё «схавают». Марчелли в «Цилиндре» остался верен себе: обнаженные телеса, бикини, демонстрация мужской фигуры в неглиже, сексуальные кувыркания в постели, хотя и не в таком циничном виде, как прежде. Он благополучно избавил театр от «химеры» стыда, признаваемого всеми народами. Напомним, первыми стыд испытали еще Адам и Ева после грехопадения: «И открылись глаза у них, и узнали они, что наги, и сшили смоковные листья, и сделали себе опоясания» (Бытие, гл. 3, стих 7). Не нравится это, похоже, Марчелли, не по нему сделано. Если ссылки на Библию для Марчелли не убедительны, отошлем его к мудрости той страны, выходцем из которой он себя представляет. Цитируем древнюю латинскую мудрость: «Flagiti principium est nudare inter cives corpora» («Обнажать тело на виду у граждан есть начало развращения»). Разочаровывает Марчелли и в чисто сценических решениях. Сцена остается пустой в течение всего действия. Лишь нечто похожее на балаган находится посреди ее, представляя двухэтажный дом находчивых итальяшек. Звук саксофона полностью заглушает длинный монолог Агостино (Владимир Майзингер) о символическом значении головного убора под названием цилиндр, а «три грации» в виде красоток кабаре (Наталья Бороздина, Инга Матис, Мария Степанова), не танцуя, неизвестно зачем демонстрируют свои прелести. Какое кабаре может быть в нищем итальянском квартале? Грации, конечно, могут быть и в бедных кварталах, но на трех граций с картины Ботичелли, не в обиду быть сказано театру, наши красотки не тянут. Впрочем, это дело вкуса. Кому нравится попадья, а кому попова дочка. В первом действии скучен оказался диалог Беттины (Екатерина Потапова) и Агостино, которые стоят как манекены по диагонали через всю сцену. Это, конечно, прямой результат работы режиссера. В постановке «Цилиндра» Владимира Рубанова в ТЮЗе в ноябре 1996 г. роль Беттины исполнялась заслуженной артисткой России Валентиной Киселевой гораздо интересней. Игра была настолько энергична и темпераментна, что помнится до сих пор. Подлинным украшением сцены явился лишь народный артист России Валерий Алексеев в роли Аттилио. Профессионализм его столь высок, что он просто не может играть плохо, если бы даже вдруг захотел этого. Без слов (улыбка, полуулыбка, ирония, едва уловимое движение головой или рукой, наклон корпусом, походка) он выражает столько, сколько другой не выразит и длинными речами. Казалось, даже снятый и повешенный им пиджак сам по себе продолжал сценическую жизнь персонажа в то время, как артист уже решал другие художественные задачи. Не было у него только равных ему по способностям партнеров, не в обиду быть сказано молодым и хорошим артистам. Пора, однако, подводить итоги. А что Марчелли? Что оставит он после себя? Отнюдь не монастырь. Срам, бесстыдство. Надругательство над обычаями и традициями? Лев Степаненко, доктор РАЕН.