Почему "Родина" опасна для левого движения

Причина создавшегося положения в том, что Соцпартия оказалась включенной в политическую манипуляцию, позволившую привести к власти Виктора Ющенко и его союзников. СПУ стала одновременно и активным участником манипуляции и её жертвой. Выгоды, полученные социалистами, носят эфемерный характер и не могут быть конвертированы в электоральные результаты или в увеличение организационных возможностей. Это, похоже, начали понимать и наиболее талантливые политики, принадлежащие к Соцпартии. Так, Юрий Луценко, судя по всему, делает ставку на самостоятельную политическую карьеру. Почему же руководство Соцпартии позволило себя втянуть в эту манипуляцию? Часть вины, несомненно, лежит на коммунистах, так и не сумевших предложить социалистам привлекательные для них условия сотрудничества, и не выдвинувших лозунгов, направленных на мобилизацию общества. В результате, коммунисты оказались не в состоянии конкурировать с популистами, призывы которых чрезвычайно напоминали требования левых. Это сходство обманчиво. В действительности, между популистами и левыми существуют принципиальные различия, но левые часто не умеют вывести их на первый план, преодолев поверхностные совпадения. В отличие от популистов левые выступают не за улучшение существующей социально-экономической и политической системы, а за её коренное преобразование в соответствии с социалистическими принципами. Вопрос о реализации общественных интересов в рамках капиталистического строя для левых не стоит вовсе. Для того, чтобы действительные (а не навязанные) общественные потребности могли быть удовлетворены, требуется постепенный демонтаж капиталистической системы. Популисты не считают нужным отказываться от капиталистических отношений. Они убеждают общество, что положение значительно улучшиться, если олигархические структуры и высшая бюрократия станут "более ответственными". В переводе на русский язык это означает, что они должны поддерживать политические проекты популистов, и не их соперников или конкурентов. Никаких реальных последствий для общества подобное "повышение ответственности" у олигархов, конечно же, не имеет. Популисты, любящие называть себя "реальными политиками", в действительности ставят своей главной задачей реализацию абстрактных схем: восстановление империи, строительство "Третьего Рима" или, как в украинском случае, интеграцию в "общеевропейское пространство". Что стоит за этими абстракциями популисты сами, как правило, объяснить не могут. Левые ставят своей целью строительство социально справедливого общества. Концепции, его описывающие, хотя и расходятся между собой (иногда значительно), в силу своей сформулированности и логической стройности могут быть объектом критики и предметом дискуссий. Популисты не собираются выслушивать критику и не желают вести дискуссии. Они стремятся навязать обществу представление о своей безусловной и очевидной правоте. Подобная стратегия неизбежно приводит популистов к политической катастрофе, которую поневоле с ними разделяют и те левые, что оказались с ними в союзе. Кроме того, привязанность к абстрактным схемам позволяет популистам находить общий язык с националистическими и фундаменталистскими кругами, с которыми они сотрудничают намного охотнее, чем с самыми умеренными социалистами. Кто же из левых рискует оказаться втянутым в манипуляции популистов? Прежде всего, те, кто представляют интересы мелкой буржуазии и близких к ней по идеологии общественных групп. Мелкая буржуазия не в состоянии выработать собственную политическую стратегию. Она страдает от социально-экономических отношений, установившихся в современном капиталистическом обществе, но как изменить их, она не знает. Хотя мелкобуржуазные партии могут стать последовательными противниками нынешней системы, если окажутся в поле влияния социалистической идеологии. Если же её выразители политически и организационно слабы, мелкобуржуазные организации неизбежно оказываются союзниками популистов, охотно пользующихся протестной риторикой. Союз с популистами кажется для мелкой буржуазии привлекательным не только потому, что популисты предлагают простые средства исправить сложившееся положение. Мелкую буржуазию и популистов объединяет и вера в возможность добиться политического господства, не прибегая к социально-экономическими преобразованиям. Отсюда любовь популистов к вождям, тайным сговорам и интригам, совершенно безопасная для правящего класса, который охотно использует популистов для укрепления собственного положения. Правда, иногда популисты доигрываются до диктатуры, которая наносит ущерб обществу в целом (в том числе, и его правящему классу). Но это уже другая и значительно более печальная история. В России, в отличие от Украины, не возникло отдельной мелкобуржуазной партии, напоминающей СПУ. Представители мелкой буржуазии и более последовательные выразители социалистической идеологии оказались объединены внутри КПРФ. В Компартии существуют и откровенно популистские группировки, для которых обращение к социальной проблематике всегда было лишь средством политической борьбы. Протестная волна, поднявшаяся в начале этого года в связи с монетизацией льгот, привела к усилению левого крыла в КПРФ. Все остальные оказались не способны взаимодействовать с носителями социального протеста и управлять протестными действиями. Это, в совокупности с усилением левого движения в целом, давало повод надеяться на то, что КПРФ сдвинется влево. Результатом такого сдвига могло бы стать объединение вокруг КПРФ организаций, стоящих на более радикальных позициях, которые сейчас также переживают период роста. Но все эти надежды развеялись, после того, как стало ясно, что руководство КПРФ взяло курс на союз с "Родиной", которая в своём нынешнем виде является откровенно популистской организацией. Всё, что предлагает Дмитрий Рогозин и его окружение, по сути сводится к поддержке олигархических структур, занятых промышленных производством, и дополнительному налогообложению олигархов, экспортирующих топливные ресурсы. Это, в общем-то, неплохо для потенциальных союзников левых при условии, что сами левые предлагают программу социалистических преобразований, начальным этапом которой может стать реализация предложений "Родины". Она, в свою очередь, должна либо поддерживать требования левых, выходящие за пределы её собственной программы, либо рассматриваться исключительно в качестве ситуативного союзника, разрыв с которым неизбежен. Но Дмитрий Рогозин явно намерен подчинить левых собственному влиянию, не принимая на себя никаких обязательств перед ними. Свою собственную программу он пытается выдать за цели всей лево-патриотической оппозиции. При этом сам Рогозин левым, конечно же, не является. В его окружении есть выразители весьма умеренной социально-ориентированной идеологии, но, судя по всему, никакого влияния на него они не имеют. Фактическим идеологом "Родины" является Савельев, проповедующий концепции право-консервативного толка. По сути "Родина" является популистской партией, придерживающейся не левой, а правой ориентации. Те левые, которые окажутся под влиянием "Родины", будут выполнять роль массовки в "союзе хоругвеносцев". Нет никаких оснований надеяться на то, что "Родина" в её нынешнем виде будет выполнять требования левых или проводить масштабные и значимые социальные преобразования. Какие же цели преследует "Родина", пытаясь подчинить левых своему влиянию? В первую очередь, электоральные. В распоряжении "Родины" нет средств, необходимых для проведения социальной мобилизации в предвыборный период. Ситуация, в общем-то, нехарактерная для популистов, в том числе и для тех, что стоят на право-консервативных позициях. Партии Ле Пена и Хайдера добиваются неплохих электоральных результатов. Но в Западной Европе мелкобуржуазные группы, на которые делают ставку эти партии, более многочисленны и организованны. У "Родины" собственной социальной базы, по сути дела, нет. Она может забрать её у левых или у популистских партий провластной ориентации. Последнее для нее практически невозможно, поскольку руководство "Родины" боится открыто конкурировать с провластными партиями, опасаясь вызвать неудовольствие власти. Расположение власти необходимо Дмитрию Рогозину для осуществления собственных политических перспектив. С ними связана ещё одна мотивация, заставляющая его добиваться доминирования на идеологически чуждом ему левом фланге. Подчинив своему влиянию левых, Рогозин сможет предстать перед властью в роли политика, с одной стороны, сдерживающего развитие оппозиционных настроений, с другой, - способного стать опасным соперником, если с ним во время не договориться. Подчинив своему влиянию Компартию, Рогозин получит возможность распоряжаться и её региональными структурами (по крайней мере, теми, которые останутся в составе КПРФ после её фактического поглощения "Родиной"). В условиях надвигающегося социально-политического кризиса это может иметь чрезвычайную важность. Если социальный взрыв произойдёт до того, как Рогозин договорится на приемлемых для него условиях с действующей властью, он, используя структуры КПРФ, сможет предстать в качестве лидера социального протеста. Хотя, судя по всему, Рогозину ничто не может помешать отказаться от выполнения принятых обязательств, если он убедится, что роль "уличного лидера" может принести большие выгоды, чем сотрудничество с погибающим режимом. Не случайно Белковский, взявший на себя функции политического стратега Рогозина, активно пропагандирует сценарий, в котором Рогозин выступает фактическим спасителем нынешней политической системы от угрозы её разрушения в результате неконтролируемого социального протеста. Следует признать, что у Дмитрия Рогозина есть все основания предполагать, что ему удастся встроить в собственные схему руководство КПРФ, а с ним и всю Компартию и все организации, на неё ориентирующиеся. Рогозину может удастся то, что не сумел в своё время совершить Семигин: задействовать КПРФ в манипуляции, направленной на укрепление положения господствующего класса благодаря канализации энергии социального протеста против отдельных его представителей. Ранее такая оппозиция уже была осуществлена в Украине, что привело там к коллапсу левого движения. Кстати говоря, лидер социалистов Александр Мороз, активно поддержавший Виктора Ющенко, сейчас выступает в роли украинского союзника Рогозина. Своему политическому успеху "Родина", как это ни странно, обязана усилению левого крыла внутри КПРФ. Это напугало те группировки Компартии, которые являются носителями умеренно социалистической идеологии в её мелкобуржуазном выражении или стоят на популистских позициях. Но левое крыло КПРФ оказалось не настолько сильно, чтобы подчинить своему влиянию партийное руководство и захватить в свои руки управление политическими действиями партии. В результате сложилась реальная опасность того, что Компартия в целом может превратиться в левый арьергард право-консервативной партии, нужный лишь для обеспечения общественной поддержки. Фактически на позициях "Родины" находятся уже все центральные партийные издания (за исключением Интернет-сайта Компартии). Левые организации, не связанные с КПРФ, так и не сумели объединиться, несмотря на то, что Социальный форум создал необходимую для этого стартовую площадку. К сожалению, политические последствия от его проведения оказались весьма незначительными. Если "Родине" удастся подчинить своему влиянию КПРФ, левые будут выдавлены из политического пространства. Они будут вынуждены либо вообще не принимать участия в политическом процессе, либо оказаться в услужении у чуждых им с идеологической точки зрения сил: правых консерваторов "Родины", либералов или сторонников нынешнего режима. Единственным выходом является скорейшее объединение всех левых организаций, не связанных с КПРФ. Важно завершить его до того, как включение Компартии в манипулятивные действия "Родины" станет свершившимся фактом. Если в политическом пространстве возникнет организованная левая сила, позиции левого крыла внутри КПРФ значительно укрепятся. Оно сможет тогда предложить Компартии новую политическую стратегию и новые ориентиры. Хотя на благоразумие той части руководства КПРФ, которое сделало ставку на альянс с "Родиной", рассчитывать не приходится. Похоже, эти деятели не понимают того, что после того, как надобность в них отпадёт, Рогозин и его окружение постараются от них избавиться. Никаких долговременных дивидендов и выгод от поддержки правых консерваторов левые не могут получить по определению. Возможно часть руководства КПРФ намерена использовать игры с "Родиной" для окончательного разрыва с левой идеологией. В этом случае они ещё более наивны и недальновидны, чем это можно было бы предположить. Отказавшись от левой идеологии, они в скором времени останутся без социальной базы, и тогда станут непригодны даже для участия в политической манипуляции. Левая группировка внутри КПРФ может в случае усиления побороться за влияние на формирование партийной идеологии и политической позиции. Это даже при противодействии части руководства неизбежно приведёт к изменению политического поведения как Компартии в целом, так и тех политиков, которые ориентируются на неё или примыкают к ней. В этой связи наибольшую важность представляет позиция Сергея Глазьева, наиболее яркого представителя мелкобуржуазного течения в социалистическом движении. Если удастся предотвратить его переход под влияние Рогозина, у левых останутся каналы влияния на позицию мелкой буржуазии, сохранится возможность не допустить втягивания её в политические махинации популистов. Но, как писал Л.Н. Толстой, "гладко было на бумаге". Как же в действительности можно помочь становлению левых в качестве политически самостоятельной силы, способной оказывать воздействие на КПРФ и её союзников? Сейчас левые просто не в состоянии конкурировать с "Родиной", в распоряжении которой находятся такие финансовые и информационные ресурсы, которых никогда не будет у левых в условиях капиталистического строя. Но всё-таки определённые шансы на успех у левых до сих пор есть. Во-первых, популистам пока не удалось захватить каналы коммуникаций в собственно левой среде. Их необходимо всеми средствами удерживать. Во-вторых, само представление левыми собственной социально-экономической альтернативы и поэтапной программы социальных преобразований, способно стать фактором роста их политического и общественного влияния. Кстати говоря, процесс выработки альтернативы неотделим от процесса политического объединения. Поэтому, занимаясь, казалось бы, теоретическими построениями, левые способны решить и свои организационные задачи. Появление социальной альтернативы неизбежно будет сопровождаться внедрением левой эстетики, которому популисты не смогут ничего противопоставить. В-третьих, левым для организационного объединения и присутствия в информационном пространстве необходимо значительно меньше ресурсов, чем популистам. Хотя бы потому, что им есть вокруг чего объединяться, помимо дележа нынешних и будущих политических дивидендов, и есть, что сказать обществу. Но эти ресурсы, тем не менее, следует откуда-то взять. Не следует надеяться, что в левом движении вдруг появятся крупные инвесторы. Кроме того, как показал опыт "ЮКОСа", такие инвесторы преследует собственные стратегические цели, весьма далёкие от задач левого движения. Сотрудничество с олигархическими структурами, чем бы оно ни обосновывалось, компрометирует и конкретные организации, и социалистическую идеологию в целом. Но средства на развитие левого движения, как представляется, возможно будет получить у региональных экономических структур и политических группировок. По мере развития политического кризиса, они могут решиться на открытый конфликт с властью и будут нуждаться в союзниках. Важно, чтобы все договорённости с ними были гласными, публичными и не предполагали отказа от социалистических принципов. Подобная тактика предполагает и соответствующую схему объединения левого движения, которое должно начаться с создания сильных региональных структур, включённых в местный политический процесс. Координация на начальном этапе может ограничиваться выработкой общих принципов и базовой идеологии, согласованием политической стратегии и политических задач. Время ещё не потеряно, пока левое движение ещё может сопротивляться политическим манипуляциям популистов. Время политических игр закончилось –российским левым угрожает смертельная опасность. Они могут оказаться под влиянием популистов, которые намереваются использовать левое движение в своих целях, а затем – вытеснить его из политического процесса. Борьба с популистской угрозой должна сейчас стать первоочередной задачей для всех левых.