Национальная идеология как основа комплексного развития

В современной нам действительности (как в кругах истэблишмента и экономической элиты, так и на уровне народа и народной интеллигенции) не принято говорить об идеологии вообще и с приставкой “национальная” в особенности (хотя иной раз высокопоставленные бюрократы и произносят словосочетание “национальная идея”, но это совсем не то). Более того, с наступлением эры демократизации и рыночных отношений эта тема не просто утратила популярное значение ввиду ее “бесполезности” (так, относительно недавно в телепередаче А. Караулова “Момент истины” один из российских губернаторов выразился совершенно потрясающим образом: “Нет идеологии и не надо, проживем без нее”), но и стала весьма опасной по причине тесной сопряженности с “экстремистскими” политическими воззрениями.

Поразительный факт: даже органически не приемлющий никаких крайностей отечественный ученый Л. Н. Гумилев в эмигрантской печати, близко стоящей к когорте именитых западных политологов, был объявлен идеологом русского фашизма (!?).

Тем не менее этот вопрос — вопрос о необходимости национально ориентированной идеологии — сегодня выдвигается на первый план чрезвычайными жизненными обстоятельствами, ибо без идеологии, как оказалось, нет и не может быть ни общества, ни культуры, ни экономического развития, ни научно-технического прогресса. Загнав в подполье свою собственную, мы на протяжении более чем десяти лет постепенно подчиняемся чужой идеологии, идеологии мифологизированного рынка, мондиализма и монетаризма, ложных и порочных ценностей общества потребления. Идеологии, особенно пагубной для нас.

Великий Л. Гумилев, предупреждая нас на века вперед, говорил: “Негативная идеология съедает этнос, в котором она нашла приют, так же как бледная спирохета съедает организм человека и погибает вместе с ним”. Господствующая ныне идеология наживы, мнимых свобод и бесконечных развлечений, пришедшая к нам извне, изначально чуждая природе славянского этноса, камня на камне не оставит ни от родной культуры, ни от отечественного образования, ни от национального производства.

Позволю себе несколько примеров.

Во второй половине девяностых, когда после резкого спада начало постепенно оживать производство на Саратовском заводе им. Серго Орджоникидзе, руководящие работники предприятия рассказывали мне, что не могут убедить бывших специалистов вернуться даже при условии не самых низких заработков. Выяснилась и причина этих неудач. Оказывается, вчерашние заводские труженики (в основном-то требовались рабочие сборочного и инструментального производств) “нашли себя” в рыночных сферах, весьма и весьма далеких от прежнего рода занятий — как правило, это частная торговля и область различных услуг. И хотя их теперешние доходы в принципе находились на уровне, гарантируемом бывшим предприятием, они не желали ничего менять, так как пользовались определенной степенью свободы (личного времени, выбора места и т. д.), и это стало уже привычным. Естественно, промышленное производство — это всегда дисциплина и ответственность, плюс особый режим, а, предположим, лоточница или риэлтор могут работать и эпизодически. Гордиться же (или, наоборот, стыдиться) своей профессией люди совершенно разучились (точнее, их разучили). Вот конкретный пример влияния рыночных отношений (пускай и в самом тривиальном виде) на трудовые ресурсы, кстати квалифицированные. А в первичном счете детерминантой здесь выступает именно рыночная идеология.

Катастрофическим является характер воздействия чуждой идеологии в области демографии и народонаселения. Коэффициент суммарной рождаемости в Российской Федерации сегодня 1,7, и он, увы, не обеспечивает даже простого воспроизводства населения (нужен 2,1–2,15 ребенка на одну женщину), и дело здесь не только в резком ухудшении экономической ситуации и падении уровня и качества жизни. Проблема рождаемости связана еще и с системой общественных ценностей, социальных поведенческих норм. И здесь на первый план выходит идеологический фактор.

Социологическое исследование, проведенное мной в четырех студенческих группах аграрного университета и сельскохозяйственного техникума (специальность — бухгалтерия), принесло следующие результаты: до 40 % опрошенных методом анкетирования девушек намерены иметь только одного ребенка, свыше 57 % — двух. Более того, все они считают это нормой типичной российской семьи и достаточным уровнем воспроизводства населения (поразительное демографическое невежество, к тому же искусственно культивируемое сегодня).

Буквально через несколько лет результаты демографического обвала пагубно скажутся на экономике и обороноспособности страны, и Россия окажется на краю пропасти. Тогда-то, возможно, и придется ликвидировать антисемейную идеологию и антисемейную государственную политику, начиная с формирования в массовом сознании установок на признание ценности семьи и детей и кончая мерами материального стимулирования рождаемости и соответствующим изменением законодательства (антисемейного КЗОТа, пенсионного, страхового). Только с превеликим трудом верится в то, что существующая власть окажется способна на это (точнее, не верится вовсе).

Без преувеличения страшные всходы дала рыночная идеология в области образования и воспитания, и эти потери носят зачастую необратимый характер. Героями современного юношества и молодежи являются банкир-нувориш, чиновник с откровенно коррупционными чертами, а то и “крутой” деятель организованной преступности. Авторские исследования в студенческой среде показали, что громадное большинство молодых людей сегодня (95–97 %) не только не имеют понятия кто такие Рихард Зорге или Че Гевара, но и кем были Зоя Космодемьянская или Олег Кошевой!

Под прикрытием деиделогизации у нас была насаждена тотальная идеологическая антикультура, главным объектом воздействия которой стал человек, его сознание, духовный мир. Современный человек приспосабливается не только и не столько к природной среде, сколько к культурной (в широком смысле), в которой существует. Как известно, если среда преступна, то преступниками становятся большинство внушаемых и поддающихся членов популяции, что убедительно подтверждают нынешние тенденции в криминогенной обстановке. И напротив, если среда здоровая и в семье, и в обществе, то преступниками становятся лишь немногие неподдающиеся — отщепенцы.

Какую среду мы культивируем сегодня — общепонятно, но то, какой она станет завтра, зависит прежде всего и главным образом от государственной идеологии.

В полупризнанной нами науке с лирическим названием “евгеника” существует понятие “коллапса нации”. Суть этого процесса в том, что исчезновение народов с лика земли может происходить не только в форме постепенного угасания, старения и размывания, как это имеет место быть в современной Европе (Англии, Франции, Германии…), но они могут еще и как бы “выгорать”, сокращаясь более чем вдвое на протяжении жизни всего трех поколений. При этом количественные потери этноса не идут ни в какое сравнение с качественными (!) Нация будто устает сама от себя, происходит отказ от большей части национальных традиций, отечественной истории и соответственно — от национальных претензий на роль и место в мире. В нашей сегодняшней действительности этот процесс налицо. И повернуть его вспять возможно только чрезвычайными мерами при главенствующей роли национально-государственной идеологии, являющейся без всякого преувеличения основой комплексного развития.